Dragon Age: The Abyss

Объявление

14.11.16
Dragon Age: The Abyss переходит в режим камерного форума. Подробности в теме.
08.08.16
"Пять вечеров" со всеми! Задавайте вопросы любому персонажу форума.
21.07.16
Dragon Age: The Abyss отмечает первую годовщину!
13.06.16
Открыт новый сюжет: "Паутина Игры". Сможет ли кто-то восстановить порядок в Орлее?
02.04.16
Открыт новый сюжет: "Мы последние из Элвенан". Городские и долийские эльфы, объединитесь, чтобы вернуть Долы!
10.02.16
Предложение к 14 февраля: Мабари любви!
09.02.16
Обновлены правила форума. Подробности - в теме новостей.
21.01.16
Dragon Age: The Abyss отмечает свой первый юбилей - нам полгода!
28.12.15
Началось голосование по конкурсу "Чудо Первого Дня"! Успейте отдать свой голос до 1.01.2016.
11.12.15
Близится Новый Год. Успей порадовать себя и других конкурсом "Чудо Первого Дня"! Заявки принимаются до 27 числа включительно.
04.10.15
Обновлены правила форума. Подробности - в теме новостей.
03.10.15
Открыт новый сюжет "Небесный гнев". Просим подтвердить участие.
11.09.15
На форуме открыта тема "Общая летопись". Не забывайте отмечать в ней завершенные эпизоды.
01.08.15
Дорогие игроки, не забывайте обновлять дневники ваших персонажей.
21.07.15
Dragon Age: The Abyss открывает двери для игроков!
Вашему вниманию предлагаются интересные сюжеты и квесты, которые только и ждут смельчаков, готовых отправиться навстречу опасностям и приключениям.
Для нужных персонажей действует упрощенный прием.
Рейтинг форума:
18+
Сюжет Путеводитель Правила Список персонажей Гостевая

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: The Abyss » Настоящее » 20-22 Верименсиса 9:42 ВД. Я помню всё, я даже пепел помню


20-22 Верименсиса 9:42 ВД. Я помню всё, я даже пепел помню

Сообщений 21 страница 36 из 36

1

Дата и место: 20-22 Верименсиса 9:42 Века Дракона. Скайхолд, Морозные горы - Долы, Орлей.
Участники: Дориан Павус, Йен Лавеллан.
Сюжетность: отчасти сюжетный.
Краткое описание:
Память древнего эльфа-раба Реваса, которую Йен добровольно впустил в себя в Коракавусе, не желает быть просто памятью. Похоже, что мятежник понемногу начинает вытеснять личность Лавеллана, и если не разобраться с этим как можно скорее, дело может обернуться скверно. Насколько скверно, становится ясно в одну из ночей, которую Дориан и Йен проводят вместе.
Предупреждение: нет.

0

21

Наверное, надо было сдержаться, ещё немного повременить, а заодно и незаметно подступить поближе, так, чтобы при случае удобно было атаковать. А пока до атаки не дошло - ждать, внимательно смотреть, стараться уловить опасный момент, но при этом предоставить Йену действовать в знакомых ему условиях самостоятельно и так, как он сочтёт нужным. Надо было, следовало, но все эти благие намерения мгновенное развеялись по ветру, стоило только Дориану увидеть, как треклятая многоногая тварь вся сжимается и подбирается, явно готовясь к нападению. Йен не успеет ничего сделать, он даже отступить в безопасное место сейчас не успеет, если его не прикрыть.
- Vishante kaffar! - прошипел Дориан себе под нос, чувствуя, как подступают разом страх за упрямого долийца и только пробуждающаяся пока ярость в преддверии боя. Издав хриплый, невнятный вопль, он вскинул руки, и с пальцев сорвался мощный сгусток пламени.
  Тварь не отступила, и Дориан едва не задохнулся при виде того, как она одним ударом отбросила в сторону Йена. От жуткого оглушительного рёва так и заложило уши, и мгновенно показалось, что этому существу даже не нужно было бы нападать, чтобы избавить свои руины от незваных гостей: этих звуков было бы вполне достаточно, чтобы все, кто себе не враг, бросились бы бежать, не разбирая дороги.
  Дориан себе врагом, разумеется, не был, но о том, чтобы бежать не могло быть и речи: во-первых, тварь явно не была настроена прощать ему огненное угощение и теперь подступала, чтобы достойно отомстить, а, во-вторых, Йен рядом с ней был и вовсе пушинкой, и вряд ли бы выбрался сейчас сам.
  Стараясь отступать так, чтобы всё время видеть своего многоногого противника, Дориан прижался спиной к огромному валуну и снова призвал силу. Ладони опять оделись огнём.
- Amatus, уйди! - что было сил рявкнул Дориан. - Отойди с его дороги! Дальше! - это был уже не столько окрик, сколько хриплый вопль.
  С рук сорвался шипящий огненный шар, так и исходящий пламенем, и рванулся в сторону твари. Дориан метил в лоб, так, чтобы в этот раз наверняка и чтобы глаза тоже обожгло.

+2

22

  В голове шумело, во рту пересохло, дыхание было хриплым и прерывистым. От удара из Йена вышибло весь воздух, и теперь он с трудом втягивал его обратно. И все же он не пострадал: все кости были целы - как будто вартеррал четко отмерял силу удара, прежде чем отшвырнуть долийца со своего пути. Вот только мысли разбегались и сложно было собрать их вместе, чтобы понять наконец, что происходит. Лавеллан уловил запах горелого дерева и на несколько секунд почти поверил, что оказался дома, в лагере клана, и сейчас от костра охотников потянет густым ароматом жареной оленины, от которого рот наполнится слюной...
  Аромат мяса так и не появился, зато появились звуки: оглушительный рев, заставивший Йена встряхнуться и все-таки открыть глаза, и крик Дориана, от которого его захлестнула злость такая сильная, что она прогнала даже головокружение.
- Баран шемоголовый! - в сердцах выкрикнул эльф, с трудом поднимаясь на ноги. - Fenedhis lasa, как можно быть таким... таким... - подходящего слова не было ни в элвише, ни в общем языке, и Йен ограничился каким-то невнятным рычанием, которое должно было выражать всю степень его досады.
  Он был уверен - если бы Дориан не вмешался, вартеррал просто пропустил бы их, не стал бы причинять вред одному из Народа. Он и сейчас не причинял его: своей огромной лапой он смог бы раздавить эльфа, как орех, но он только убрал его в сторону и накинулся на шемлена. А еще Лавеллан понимал, что это изменится, как только он атакует вартеррала, и что ему придется это сделать, иначе чудовище просто растерзает Дориана.
- Чтоб тебя... - проворчал Йен, говоря не то о шемлене, не то о вартеррале, и вздрогнул, когда новый рев заполнил руины - огонь опалил твари голову. Если бы у вартеррала были глаза, он и в самом деле оказался бы дезориентирован, но создание Диртамена ориентировалось в первую очередь на слух. - Не трогай голову, бей в сердце! - прокричал Лавеллан, оказавшись за спиной твари и надеясь, что Дориан поймет, где искать сердце у паукообразного существа. Сам он, отойдя подальше, принялся сплетать заклинание паралича, которое уже через несколько секунд сковало вартеррала. - Сейчас! - сдавленно выкрикнул долиец - держать такое огромное существо было невероятно сложно, и от напряжения мгновенно начало ломить виски.

+1

23

Судя по яростному возгласу и по эпитету, которым его наградил Йен, долиец всё ещё считал, что жуткая паукообразная тварь заслуживает какого-то другого обращения, и он, Дориан, виноват и действует варварски, не проявляя по отношению к существу почтения и мягкости. Сам Дориан считал совсем иначе. От одного вида этого невиданного магического создания, больше похожего на порождение Тени или ночного кошмара, его пробирал такой ужас, что становилось трудно дышать, и только мысль об опасности, угрожавшей Йену, и о том, что время уже упущено, удерживала его от немедленного бегства.
- Kaffas! - Дориан не узнал свой хриплый, надтреснутый голос.
  Яростно оскалившись, он снова вскинул руки: огонь, кажется, так и кипел, так и вспыхивал где-то под кожей, никакой усталости не было и, кажется, одного мгновения было бы сейчас достаточно, чтобы снова призвать силу. Вот только хватило ли бы её, чтобы в этот раз не просто разозлить тварь, а нанести ей удар, который свалит её и не даст ей подняться?
  Дориан лихорадочно всматривался в чудовище, пытаясь понять, как этот удар нанести и почему опаливший глаза огонь показался ей не более, чем досадной мелочью. Не попал? Глаза - не главный для него орган чувств? В любом случае ещё одна ошибка может дорого обойтись. А промедление будет стоить ещё дороже.
  Голос Йена прозвучал ясно и звонко и заставил разом собраться, готовясь к новой атаке, а заодно и испытать сильнейшее облегчение: он в порядке, по-прежнему в состоянии стоять на ногах и двигаться, его разум не помутился, несмотря на то, что здесь творится, он всё так же управляет собой и собственной магией. Этих мгновенно промелькнувших в сознании мыслей Дориану сполна хватило, чтобы сориентироваться. Когда существо замерло, накрытое сетью паралича, тонко сплетённой Йеном, он послал ему в грудь туго слепленный сгусток огня, метя так, чтобы попасть туда, где у большинства четвероногих тварей было сердце.
- Берегись огня! - хрипло выкрикнул Дориан одновременно с тем, как огонь сорвался с его пальцев. Йена не должно было задеть, но рядом с этим существом всё привычное казалось непредсказуемым и более сложным.

+1

24

  Предостережение было излишним: Йен держался достаточно далеко от вартеррала, чтобы ощутить только жаркое дыхание опалившего его огня. Отойти еще дальше он не мог - нужно было удерживать тварь параличом, чтобы у Дориана была возможность и в самом деле попасть в сердце. В том, что оно у создания Диртамена есть, Лавеллан был почти уверен: Затриан когда-то рассказывал о диковинных зельях, одним из компонентов которых было как раз сердце вартеррала. Сомнения куда больше вызывало расположение данного органа: грудь у твари была очень уж условной, да и кто его знает, куда Бог Тайн заложил сердце, создавая древнего стража?..
  Новый чудовищный рев, на этот раз полный боли и тоски, а не злости, говорил о том, что Дориан ударил правильно и точно в цель. И очень вовремя - Йен ни секунды больше не продержал бы заклинание, и то рассыпалось, отзываясь во всем теле усталостью и облегчением одновременно. Вартеррал в последний раз взвыл, его огромные лапы неловко подкосились, и он рухнул на землю бесформенной грудой хвороста. Долиец тяжело перевел дыхание, с трудом сдерживая порыв усесться прямо на землю и не шевелиться как минимум час, и поспешил к Дориану.
- Ты в порядке? - выпалил он, едва оказавшись рядом. - Не ранен? - и только убедившись, что шемлен цел и невредим, яростно накинулся на него - Дориану достался увесистый тычок в плечи. - Зачем, ради всего святого, ты его атаковал?! Ты хотя бы понимаешь, кого ты убил?! Fenedhis lasa, вы, шемлены, называете нас дикарями, а сами кидаетесь на все, чего не может постичь ваш ограниченный разум! - с каждым новым обвинением голос Йена звучал все громче и выше, а сам он выглядел так, словно вот-вот кинется на Дориана - даже в глазах появилась недобрая звериная желтизна. - Лучше молись, чтобы легенды оказались правдивыми, и он и в самом деле возродился вновь! - рявкнул под конец эльф, указывая пальцем на оставшегося за вартеррала.
  Может, если бы Лавеллан не был так вымотан всеми последними событиями и бессонницей, его гнев оказался бы не так силен, но сейчас его переполняло бешенство. Так мало осталось того, что по-прежнему могло напоминать долийцам об их великом прошлом, об их истории и их богах. Шемлены век за веком уничтожали эльфийское наследие, и только что один из них уничтожил древнее существо, созданное когда-то одним из Творцов. А он, Йен, принял в этом непосредственное участие!

+1

25

На одну кошмарную секунду Дориану показалось, что не получится, что заклинание не возьмёт эту неведомую тварь, которая, похоже, сама была порождена неведомой, фантастически сложной магией и из магии состояла. Сердце тревожно замерло, пропустило удар, а потом пошло снова - когда огненный снаряд ударил существо в грудь и заставил сперва пошатнуться, а потом и рухнуть на землю. От тоскливого, полного боли воя, прокатившегося над руинами, что-то дрогнуло в груди, и по всему телу прокатилась волна противного леденящего душу холода: Дориану, не склонному к суевериям и немало видевшему и в Тени, и в недремлющем мире, вдруг показалось, что он совершил какую-то чудовищную ошибку, подняв руку на творение незнакомого ему, не склонного к снисхождению бога. И за эту ошибку ещё придётся заплатить и, может быть, не ему одному. Дориан бросил на Йена быстрый тревожный взгляд и заставил себя отогнать ненужный сейчас страх: потом, всё потом, позже, сначала им нужно разобраться с той бедой, из-за которой они пришли сюда.
- Дыхание Создателя... - хрипло прошептал он и отёр лицо чуть подрагивающей после недавнего напряжения рукой. На лбу выступила испарина. - Не ранен, всё хорошо, всё в порядке, - это уже было адресовано Йену, который оказался рядом так быстро, как нельзя было ожидать от того, кого только что с такой силой приложила о камни гигантская тварь. Дориан перевёл дух, улыбнулся долийцу и хотел сказать ещё что-то, но не успел - невольно покачнулся от неожиданно сильного тычка в плечи. - А что я должен был делать, если он уже принюхивался к тому, чтобы тебя сожрать, и этого не увидел бы только слепой?! - напряжение нужно было как-то сбросить, и во внезапную стычку Дориан включился с яростным азартом. - Кого я убил?! Кого?! Вынужден тебе сообщить, - Дориан скрестил руки на груди, - что мой ограниченный разум вполне постиг, насколько эта тварь опасна, и что было бы верхом глупости явиться сюда с тобой, чтобы ты исцелился, а потом потерять тебя в пасти этой... этой... этого существа! - Дориан уже набрал в грудь воздуха для новой атаки, но тут до него дошёл смысл последнего возгласа Йена, и он уставился на него потрясённо расширившимися глазами. - Возродится?.. И как скоро оно возродится?.. - на подрагивающей от усталости руке непроизвольно замерцали язычки пламени, когда он покосился в сторону того, что осталось от существа. - И что оно вообще такое? - это было сказано на тон тише, как будто Дориан испугался разбудить то, что пока только дремало.

+1

26

  Глупо было ожидать, что Дориан признает свою неправоту и смирится с заслуженностью слабого пока телесного наказания. Тот ввязался в ссору так охотно, словно ему это было нужно после пережитого страха и после яростной схватки с чудовищем. Йен этому даже обрадовался: в нем кипело сейчас так много гнева, что просто необходимо было его куда-то выплеснуть. И что лучше подойдет для этой цели, чем базарное переругивание с шемленом и немного рукоприкладства?
- Единственный слепой здесь - это ты! - рявкнул Лавеллан, не жалея голоса. Если до этого, ступив на территорию Долов, он предпочитал говорить негромко и почтительно, теперь вздорный характер брал верх над уважением к святыне предков. - Он не собирался меня сжирать, он уже признал меня и просто ушел бы, пропустив нас вперед, но не-е-ет! - с каждым словом долиец кричал все громче и размахивал руками перед лицом Дориана. - Тебе ведь виднее! Ты ведь у нас великий эксперт по эльфийским легендам, ты каждый день встречаешься с вартерралами, и точно знаешь, чего они хотят и что они сделают в следующий момент! И если я говорю, чтобы ты молчал и не лез - это смело можно игнорировать, потому что - ну в конце концов, что я вообще понимаю в этом, да?!
  Этот короткий, но страстный монолог был насквозь пропитан ядом - такая злая язвительность просыпалась в Йене нечасто, но вот шемлену удавалось будить ее без особого труда. Зато эльфу это как будто помогло - он перевел дух и заметно успокоился, приглаживая всклокоченные после удара волосы. Он уже собирался ответить на вопрос Дориана  и вообще рассказать о том, с каким удивительным чудом они только что столкнулись, но тут он увидел язычки пламени на ладони тевинтерца.
  Показалось, что эти крошечные огоньки отозвались во всем теле долийца таким яростным пламенем, что его даже в жар бросило. Прорычав что-то нечленораздельное, но явно нелестное, он повалил Дориана в снег и принялся молотить мелкими кулаками по его плечам и рукам, не сдерживая силу.
- Нельзя! Быть! Таким! Шемоголовым!

+2

27

Наверное, сейчас самым разумным было бы сдержаться, отодвинуть разгулявшиеся эмоции подальше и найти слова, чтобы успокоить разъярённого любовника и заодно самому перевести дух. Да, это было бы самым разумным, вот только Дориан сейчас был совсем не в том состоянии, чтобы служить для них обоих голосом разума, так что сейчас он с такой готовностью откликнулся на ярость Йена и с таким азартом нырнул глубже в эту безобразную ссору, как будто только о ней и мечтал.
- Ах, не собирался?! Признал и ушёл бы, да?! - теперь и Дориан тоже кричал в полный голос, совсем, казалось, не беспокоясь о том, не откликнутся ли древние руины какой-нибудь новой напастью. - Нет, я не эксперт, я совершенно не эксперт и никогда не утверждал обратного, - он так и наседал на Йена, яростно сверкая глазами на каждый новый взмах его рук. - И, если ты немного напряжёшься, то вспомнишь, что я не игнорировал тебя никогда! Никогда! Но откуда, скажи на милость, мне было знать, что ты идеально разбираешься в тва... существах, которых можно считать редкостью даже для твоего народа?! Kaffas, да мы и сейчас не можем быть уверены, что ты во всём разобрался! Потому что... - что именно "потому что", Дориан не успел ни додумать, ни высказать, поскольку именно в этот момент Йен, наконец, заметил крошечные огненные всполохи, против воли заплясавшие на его руке, и этого оказалось достаточно, чтобы эта яростная ссора одним махом приняла новую форму.
  Иногда Дориан забывал о том, каким опасным и неожиданно сильным становился его такой хрупкий с виду любовник, когда впадал в ярость. И всякий раз, как забывал, за это немедленно приходилось весьма жестоко расплачиваться, как это получилось и сейчас: не ожидавший такой атаки Дориан пошатнулся, когда Йен бросился на него, неловко взмахнул руками разом потушив маленькие язычки пламени, плясавшие на пальцах, и тяжело рухнул в сугроб.
  Удары маленьких кулаков не были тяжёлыми, но оказались очень даже болезненными - сделали своё дело сила, которую разъярённый долиец и не думал сдерживать, и острые эльфийские кости - и оставалось только неловко и довольно безуспешно уворачиваться.
- Подожди! Хватит! Да подожди же ты! - выкрикивал Дориан, шипя от боли и пытаясь уклониться. - Я испугался! Слышишь меня?! Я испугался за тебя! - изловчившись, наконец, поймать руки Йена за запястья, он перекатился вместе с ним и с силой прижал его к земле. - Я испугался за тебя! Прости меня! Я не хотел обманывать твоё доверие или вредить этому месту, но я испугался за твою жизнь! - он ещё крепче сжал тонкие запястья, а потом прибавил мягче и тише, глядя Йену в глаза: - Прости меня, amatus, - и хватка у Йена на запястьях разом слегка ослабла.

+2

28

  Эти крошечные язычки пламени, говорившие о том, что Дориан готов решать проблемы привычным ему способом - жечь и пепелить, - взбесили Лавеллана больше всего. В Долах все было таким хрупким, непрочным, здесь требовался тонкий подход, а не размахивание секирой. Не говоря уже о том, насколько эльфийским было все вокруг, и даже если бы на них вдруг напали рассерженные духи его предков, Йен предпочел бы, чтобы шемлен не демонстрировал чудеса своей разрушительной магии.
  Эти руины, могилы, находившиеся под ними, кости, по которым они шли в лесу, даже вартеррал - все это относилось к тому самому наследию, которое долийцы должны были хранить и оберегать, и Йен не мог смотреть на то, как еще один шемлен уничтожает это. Более того - его шемлен, которого он сам, добровольно привел в это место.
  Поэтому крики Дориана и его попытки перехватить руки эльфа не оказывали на последнего никакого действия - тот продолжал колотить его по всему, до чего только дотягивался, щадя разве что лицо. Но когда вдруг прозвучали слова "я испугался", Лавеллан все-таки остановился, а через мгновение уже оказался прижатым к земле весом шемлена. Нелегко признаться в страхе, Йен знал это, и это заставило его замешкаться. А потом Дориан извинился, показывая все же, что понял свою неправоту, и долиец вновь начал остывать. Дориан защищал его - так же, как стал бы защищать его сам Йен, столкнувшись с чем-то опасным и незнакомым, и вряд ли в такой ситуации он стал бы прислушиваться к заверениям, что "эта смертоносная штука ничем нам не угрожает".
- Ладно, - нехотя сдался Лавеллан, все еще подрагивая от затихающей злости, но уже явно смягчившись. - Я тоже испугался за тебя, - негромко признался он и мягко прикоснулся к лицу Дориана, воспользовавшись тем, что тот уже не так сильно сжимает его запястья. - Вартерралу ничего не стоило бы разорвать тебя на части или раздавить, а я не могу потерять тебя, ma vhenan... - он порывисто обнял любовника, вдыхая его такой знакомый и такой успокаивающий запах, и только спустя минуту отстранился, неловко поднимаясь с земли. - Ты даже не представляешь, с каким чудом мы столкнулись, - с улыбкой произнес Йен, отряхивая плащ и волосы от налипшего снега. - В легенде говорится, что Диртамен, бог мудрости и тайн, создал вартеррала для того, чтобы тот защитил милый его сердцу город от высшего дракона. Он сотворил его из деревьев и камней, вдохнул в него жизнь и сделал бессмертным стражем. Диртамен уже давно пребывает в заточении, а его создание живет и охраняет реликвии и тайны Народа. Пока ему есть что сторожить, он не может умереть. Если это правда, то этот вартеррал возродится в другом месте, где есть еще какие-нибудь эльфийские ценности. Или, может, все-таки здесь?.. - задумчиво проговорил долиец, оглядываясь вокруг. - Мы ведь находимся в Бастионе Эльгарнана, emma lath, а под нами - могилы Изумрудных рыцарей, наших величайших героев. Ему точно есть что охранять здесь... - он умолк на какое-то время, застигнутый вдруг тревожной мыслью, что без вартеррала это место может быть разграблено, как и многие другие, а затем встрепенулся и посмотрел на Дориана. - Пойдем? Нам ведь все еще нужно сделать то, зачем мы пришли сюда. И прошу тебя - там, внизу, лучше спроси меня дважды, прежде чем сжигать кого-нибудь или что-нибудь!

+1

29

Как всегда, когда охватывающая их обоих огненная ярость шла на спад и отступала, сейчас Дориан почувствовал удивительное умиротворение, лёгкое и мягкое. Стало так тепло, как будто он не лежал в снегу на холодном ветру, его не трясло после боя, отнявшего огромную долю сил, и дыхание не срывалось при каждом слове. Он доверчиво и в то же время почти жадно потянулся навстречу прикосновению Йена, теперь уже совсем не яростному, а бережному и нежному.
- Ты меня не потеряешь, amatus, - отозвался Дориан негромко и чуть хрипловато, крепко обняв прильнувшего к нему Йена. - Клянусь тебе, пока это хоть сколько-то зависит от меня, ты меня не потеряешь, - он мягко коснулся губами светлых волос, а потом всё-таки выпустил любимого из рук: снег и промёрзшая земля точно не пойдут им обоим на пользу, да и вернуться к цели их прихода сюда тоже было бы лучше поскорее.
  Отряхивая плащ и поправляя пришедшую в полный беспорядок одежду, Дориан задумчиво слушал Йена. История о Диртамене и его создании звучала удивительно, напоминала древние легенды, да и была, по сути, такой легендой и, как каждый раз, когда благодаря любимому он прикасался к чудесам, о которых прежде не знал и которые не мог себе представить, Дориан испытывал совершенно необычайные чувства. Эльфийский город, эльфийский бог, всем сердцем любивший его, страж-хранитель, плоть от плоти самой природы, созданный, чтобы беречь этот город и его жителей - всё это теперь истории и имена, которые мало кто помнит, а иногда и вспомнить не может, и тем не менее сам страж живёт. "Не может умереть, пока ему есть что охранять" - как же это похоже на самого Йена и подобных ему.
  Спохватившись, что рассказ уже давно закончился, а он всё ещё молчит и только смотрит на Йена, не отводя глаз, Дориан, наконец, подал голос:
- Это удивительно, amatus. Никогда и нигде я не видел ничего подобного и ни о чём подобном не слышал, - тихо проговорил он. - И, знаешь, я видел за последнее время столько чудес, в том числе эльфийских, что не сомневаюсь, что этот вартеррал возродится. И что у вас с ним есть нечто общее, - Дориан мягко коснулся лица Йена. - "Пока ему есть что сторожить, не может умереть." Это ведь совсем, как ты, - он оглянулся по сторонам, медленно осмотрел руины. - Мне совестно вдвойне, что я помешал его службе, надеюсь, он вскоре сможет возвратиться. Идём, - он мягко потянул Йена за собой. - Сделаем то, за чем пришли. И расскажи мне больше об Измурудных рыцарях, я хочу знать. Обещаю, что там, внизу, буду предельно осторожен и бережен.
  Тем не менее, каким бы искренним ни было обещание Дориана, его желание уберечь любимого от любой неожиданной угрозы было искренним и стойким не меньше. Именно оно заставило его первым двинуться во внутренний двор, сквозь пролом, который, видимо, когда-то был центральным входом, первым перебраться через высокие наметённые за несколько дней сугробы, а потом - первым увидеть зрелище, которое он предпочёл бы скрыть от Йена: причудливого вида завалившийся на бок сухопутный корабль и несколько обгоревших трупов, уже занесённых снегом.
  Всмотревшись пристальнее, Дориан убедился в том, что сперва только заподозрил: эльфы, судя по одежде и частично сохранившейся на лице одного из них татуировке, сородичи Йена - долийцы. Недобро нахмурившись, Дориан обернулся к своему спутнику:
- Amatus, здесь побывали до нас. Несмотря на вартералла, - он склонился над молодым долийцем в зелёной мантии, слепо смотрящим в серое небо, поколебался немного, а потом накрыл его плащом.

+1

30

  Сравнение с вартерралом оказалось неожиданно лестным, и Йен посмотрел на шемлена с нежностью и благодарностью. Последняя была вызвана тем, какое уважение Дориан всегда проявлял к тем осколкам, что остались от эльфийской культуры и истории. Конечно, нападение на вартеррала невыгодно выделялось на фоне этого уважения, но Лавеллан все же готов был признать - у Дориана были на то причины.
- Жаль, что я не так же долговечен, как он, - слабо усмехнулся Йен, вслед за шемленом пробираясь через груды камней и сугробы. - Но в чем-то ты прав: чтобы ни происходило с долийцами, какие бы беды нас ни настигали, мы не можем сгинуть, пока нам есть что хранить. Ma serannas, ma vhenan, я никогда не думал об этом так.
  Он шагнул ближе, чтобы признательно прикоснуться к руке Дориана, но так и замер, когда его взгляду предстало ужасающее зрелище. Шемлена он теперь почти не слышал: только смотрел во все глаза на следы побоища. Хотя побоища ли? Большинство эльфов не были даже вооружены, а те, у кого в ножнах были мечи, не успели достать их прежде, чем их настиг магический огонь.
- Думаешь, это орлесианцы? - сглотнув тугой ком, вставший в горле, Йен попытался заговорить спокойно, но при этом не мог отвести взгляд от страшной картины. - Хотя откуда в их армии маги?.. Наверное, венатори. Я помню, Хардинг говорила, что они проявляют интерес к эльфийским постройкам...
  Все это не имело никакого значения: непоправимое уже случилось, а месть за эти смерти просто затеряется среди более важных целей. Йен понимал это, и от этого понимания ему было так же горько, как и от того, что он не испытывал ярости или возмущения. Идет война, и перед ним не первые и не последние ее жертвы - в том числе среди его народа.
- Falon'Din enasal enaste, lethallin, - еле слышно прошептал он, опускаясь на колени рядом с одним из тел и прикасаясь рукой к его спине. А затем выпрямился, стиснул зубы так, что заломило в висках, и обронил, не глядя на Дориана: - Пойдем. Мы ничего больше не можем сделать для них. Я знаю, кому сообщить о случившемся, чтобы о них позаботились, - добавил Лавеллан, вспомнив о Рине.
  Направляясь в Динан'Ханин, даже с такой малоприятной целью, Йен ожидал, что испытает восторг и священный трепет, едва переступив порог легендарного места. Но перед глазами по-прежнему стояли обгоревшие трупы и искореженный аравель, и возвышенное чувство не торопилось приходить. Чтобы как-то разогнать этот морок, долиец заговорил, очень вовремя вспомнив вопрос Дориана:
- Изумрудные рыцари были лучшими из эльфийских воинов во времена, когда Долы еще принадлежали нам. Они охраняли наши земли от вторжений, стерегли границы, отгоняли проповедников, которым не терпелось принести нам "свет истинной веры", - лицо Йена скривилось так, как будто он и в самом деле был там восемьсот лет назад, и это на его глазах назойливые миссионеры пытались уговорить долийцев отвернуться от Творцов. - Ты помнишь статуи волков в Долов? - спросил он, обернувшись на Дориана. - Такие волки всегда сопровождали Рыцарей: они воевали вместе, делили трапезу, а когда воин спал, волк охранял его сон, - презрительное выражение на лице Лавеллана сменилось теплой улыбкой - он понемногу оттаивал после увиденного. - Когда шемлены начали войну с долийцами, Изумрудные рыцари встали во главе нашей армии. Они сражались храбро, и каждый из них стоил десятерых шемленских солдат, - некоторое время Йен молчал, точно перед его глазами проносились события давно минувших лет, а потом едко усмехнулся. - Конечно, ваша история говорит об этом иначе. Изумрудные рыцари - дикари, язычники и еретики, оскорблявшие своим существованием Создателя и Андрасте, насиловавшие шемленских женщин и поднимавшие младенцев на мечи. Даже в том, что началась война, обвинили именно их! - с возмущением добавил он, вспомнив записи о Ред-Кроссинге в церковной библиотеке. - Память шемленов недолговечна: сначала они забыли о том, что их пророчица обещала нам эти земли, а потом и о том, что это они явились сюда с огнем и мечом, чтобы навязать свою веру.
  Все время, пока Лавеллан рассказывал, они продолжали спускаться под землю, пока перед ними не появился огромный зал, украшенный изящными мозаиками в три человеческих роста. Этот зал окружали узкие коридоры, сейчас полностью погруженные в темноту.

+1

31

Дориан смотрел на Йена внимательно, пристально, готовый быть рядом, если понадобится поддержать словом и делом, каким бы это дело ни оказалось, и только медленно кивнул, когда любимый выказал эту торжественную сдержанность: всё так, всё правильно, и всё это очень похоже на него в те скорбные моменты, когда сделать ничего уже нельзя.
- Думаю, венатори, их много в Долах в последнее время, как я слышал, - негромко отозвался он, наблюдая за тем, как Йен прощается со своими павшими. - Пойдём, - тихим эхом отозвался он и шагнул ближе, как будто надеялся хотя бы этой близостью показать и дать поддержку.
  Увиденное наполняло Дориана разом горечью и глухой, тёмной ненавистью: нет ничего хуже, чем война и разорение, приходящие к порогу мирного дома или священной гробницы. И нет ничего горше на вкус, чем понимание, что несут эту войну те, кто, как ни крути, остаются частью твоего народа. Стиснув зубы так, что на челюстях заходили желваки, Дориан шагнул вслед за Йеном под тихие, полуразрушенные своды.
  Тишина и молчание стали такими полными и абсолютными, что даже собственные шаги показались оглушительно громкими. Дориан пожал плечами, отгоняя чувство, что молчаливые, строгие статуи смотрят на него, как на незваного гостя, и с готовностью обернулся на голос Йена: любимый будто вводил его в этот тихий дом за руку, и следовать за ним теперь стало легко.
- Наша история ничего о них не говорит, - голос Дориана звучал мягко, но на его губах проступила кривоватая усмешка. - Ты же знаешь, Тевинтер любит силу, рассуждать об этих Изумрудных рыцарях, пусть даже осуждающе, как о злодеях - признавать её за ними. Империи никогда не нравились рассуждения о силе эльфов, их истории, их памяти, их магии и о чём бы то ни было ещё, связанном с ними, - он негромко хмыкнул, но тут же снова притих и стал медленно, внимательно осматриваться по сторонам. - Расскажи ещё, - тихо попросил он. - Их имена ещё помнят среди вас? Есть какие-нибудь их реликвии или памятники? Кто-нибудь что-нибудь сохранил? И почему волки? Они значили тогда что-то особенное? - Дориан был готов задать ещё тысячу вопросов, но тут они вышли в зал, украшенный мозаиками, тускло мерцавшими даже в этой темноте, и он невольно замер, а потом, не сдержавшись, воскликнул: - Дыхание Создателя, как красиво! Они в честь кого-то? Или это просто украшение? Что здесь было, amatus? - Дориан огляделся по сторонам. - Похоже на настоящий дворец павших.
  Его голос гулко отдавался в тёмных коридорах, и вновь вернулось чувство, что обитающие здесь тени подошли ближе, чтобы посмотреть на своих гостей.

+1

32

  Осторожно ступая по некогда белым камням, невозможно было не думать о том, что эти стены не слышали звуков голосов много столетий. Впрочем, это было не совсем верно - в этих залах наверняка уже не раз побывали мародеры, но отсюда нечего было вынести, здесь не было никаких сокровищ. Для шемленов по крайней мере, потому что для Йена драгоценным был даже сам воздух, казалось, еще помнивший великих героев, нашедших здесь когда-то свой последний приют.
- Я имел в виду шемленскую историю, - рассеянно отозвался Лавеллан, когда Дориан поправил его. - Ir abelas, ma vhenan, мне сложно не обобщать. Неудивительно, что в Империи ничего не знают об Изумрудных рыцарях - для Тевинтера история моего народа закончилась в тот момент, когда они уничтожили Арлатан. С тех пор не было эльфов - только рабы, ведь так? - Йен не обвинял, не тыкал в очередной раз Дориана носом в мрачное прошлое и настоящее его страны, он действительно спрашивал, верно ли он понимает положение дел. - Как бы то ни было, место, в котором мы находимся - это гробница не только величайших героев среди эльфов. Это и гробница Народа - символ того, как ему во второй раз переломили хребет. Иногда я думаю, что третий раз станет последним...
  Не думать об этом сейчас было сложно: если объединенные силы долийцев и плоскоухих потерпят поражение, если дерзкая затея Бриалы и Рина не увенчается успехом, разъяренные шемлены не успокоятся, пока не изведут все эльфийское племя под корень. Йен назвал бы это безумным, ненужным риском, если бы только ставки не были так высоки - в случае победы эльфы вновь обретут дом. Настоящий дом, а не эту жестокую насмешку - клетки эльфинажей, в которые загнали их шемлены после поражения.
- Мы с тобой проходили через Валлас'Дален, - очнувшись от своей глубокой задумчивости, Йен начал отвечать на многочисленные вопросы Дориана. - Это и есть памятники павшим, даже если все, что видят шемлены, глядя на них - это деревья и камни, - он жестко усмехнулся и продолжил, вслед за Дорианом приблизившись к одной из мозаик. - Сложно сказать, почему именно волки - наверное, потому же, почему шемлены в конце концов одомашнили их и вывели своих собак. Сильные, смелые и верные животные, которые никогда  не предадут того, с кем связаны, - Йен не смог произнести слова "кому служат" - даже в отношении волков. - Долийцы хранят легенды о зачарованном оружии, созданном еще в то время, когда эльфы только поселились в Долах. Это меч Эванура, луки Тенасарин и Дал Валласан, Зеленокрайский топор и другие. Но о них почти ничего не известно, кроме названий - были ли у них волшебные свойства, где они теперь, никто не знает... Кстати, мы сейчас как раз смотрим на Маталина - первого из Изумрудных рыцарей и первого же владельца легендарного Эвануры, - Лавеллан улыбнулся изображенному на мозаике эльфу, словно старому другу. - Его именем теперь назван один из кланов - так же, как и прочие кланы носят имена героев, пусть некоторые из них и уже забыты. Я, например, не знаю, чем был славен мой предок Лавеллан, - с грустью добавил долиец. - А это Вахарель, - он указал на следующую мозаику. - Он возглавил большой отряд Рыцарей, которые смогли захватить Монтсиммар. И Бриатос - его знали, как самого чуткого стража границ Долов, еще до войны. Они все здесь - Линдиране, Сулан, Номарис, Талим... - на некоторое время Йен умолк, пораженный до глубины души тем, что видел, а потом очень тихо добавил: - Даже в разгар войны мои предки нашли время, чтобы увековечить память о них.
  Они пересекли зал и двинулись по одному из коридоров, огибавших его. Здесь было совсем темно, и долиец уже собирался попросить Дориана зажечь огонь, но заметил на стене изящный светильник, по поверхности которого то и дело пробегали зеленоватые искры. Зачерпнув энергию Тени, Йен протянул руку к светильнику, и тот вспыхнул неестественным, но ярким завесным огнем.
  Именно в его свете стали видны высокие камни с вычерченными на них рунами, которые встречались каждые три шага по коридору. Лавеллан поднес огонь к одному из них, и руны вспыхнули, позволяя прочесть:
- Двое, что пришли накануне,
Сражались как один и пали как один.
Рин, Илан, Фалон'Дин энасал анаст.
  Негромкий голос эльфа прокатился по коридору многочисленным эхом и умолк, снова вернув в гробницу царствовавшую здесь тишину. Йен осторожно прикоснулся к камню, а потом завертел головой, осматриваясь - впереди было еще много таких же камней.
- Это эпитафии погибшим рыцарям, - тихо пояснил он. - Но здесь нет самих могил - видимо, надо идти дальше.

+1

33

Странно, он вроде бы должен был привыкнуть к этой боли, будто бы горькой на вкус, каждой раз напоминающей о себе, когда любимый говорил о том, что навсегда встало между их народами, о том, чему виной стала Империя. Вроде должен, а привычка не приходила, и всякий раз это всё так же глубоко ранило, всё так же поднимало со дна тёмное, как речной ил, чувство вины, и от этого будто труднее дышалось.
- Не совсем так, - негромко отозвался Дориан, по-прежнему не сводя взгляд с украшенных мозаиками стен. - Некоторые из наших лаэтанов - эльфы и пользуются уважением в обществе и Магистериуме. Но это капля в море, и к вашей истории мы не более почтительны, чем Орлей, - по лицу Дориана прошла тень, он помолчал несколько секунд, а потом всё так же продолжил: - Мир меняется, amatus. Не думай ни о каком "третьем разе", он не обязательно будет и, возможно, нам в любом случае найдётся, что ему противопоставить.
  А потом Дориан умолк, притих и буквально весь превратился в слух. Голос Йена звучал одновременно почтительно и тепло, был полон такой любви, такой печали и боли, что его невозможно было прервать, как невозможно было и не заслушаться тем, о чём он говорил. Одно за другими звучали певучие эльфийские имена и названия - Линдиране, Сулан, Маталин, Эванура, Тенасарин, Дал Валласан, и с каждым новым словом речь Йена всё больше напоминала странную печальную песню, чужую, звучащую на незнакомом языке и при этом всё дальше и глубже проникающую в сердце. Дориан смотрел в лица эльфов, погибших семь сотен лет назад, и чувствовал себя так, будто пришёл на могилу инородца, о подвигах и жертвах, которого впервые услышал всего несколько мгновений назад, вот только пришёл не праздным зевакой, а так, как приходят, когда хотят отдать дань глубокого почтения.
- Как много значила для них память, - услышал он свой голос, до странности глухой и напряжённый. - Сколько верности и силы в том, что они отдали дань героям, даже когда страна огнём горела, - Дориан бережно, едва ощутимо коснулся рукой одной из мозаик. - Сейчас мне жаль вдвойне, что там, наверху, я атаковал их стража, пусть мне и казалось, что другого выхода нет. Раз вы помните их, - он обернулся к Йену, - значит, может быть, получится узнать и кем был Лавеллан? Нужно попытаться, сейчас ведь столько всего меняется, такие тайны выходят на поверхность. Может быть, и эта? И ещё, - он встретился с любимым взглядом, - наверное, неправильно, если агенты Инквизиции бывают здесь чаще, чем твои сородичи. Это ведь ваша земля, ваши герои, ваша гробница - долийцы могли бы восстановить здесь что-то, нести дозор, как его, наверное, несли раньше, - Дориан огляделся по сторонам, как будто хотел взять мозаичных зрителей в свидетели своих слов и союзники.
  Было удивительно тихо, так, словно они вдвоём давно покинули пределы недремлющего мира, и вспышка нездешнего зелёного огня только усилила для Дориана это чувство. Он едва заметно вздрогнул, а потом ещё раз, когда голос Йена гулко раскатился по пустынным коридорам. Шагнув ближе, Дориан протянул руку к светящимся рунам, но не посмел их коснуться.
- Как ты думаешь, они были побратимами или... кем-то ещё? - спросил он так тихо, словно боялся, что их могут подслушать. - "И пали как один..." - медленно, нараспев произнёс Дориан, помолчал пару секунд, осматриваясь, потом взглянул на Йена: - Мне кажется, нам надо искать путь вниз, - решительно сказал он. - Думаю, если считается, что умершие находят покой в земле, то чем глубже, тем надёжнее должно быть это последнее убежище. Что скажешь? - Дориан совсем не был уверен, справедливо ли это для долийского мировоззрения, но другую логику пока не мог представить.

+1

34

  Мир меняется. В этом Дориан был прав, и Йен едва сдерживался, чтобы не рассказать ему, какие еще перемены ждут впереди среди прочих. Скрывать что-либо от шемлена было мучительно, но Лавеллан держался - это была не его тайна. Он расскажет потом, когда действия эльфов уже не будут требовать такой секретности и станут очевидны для людей.
- Память - это то немногое, что еще осталось у Народа, - ответил Йен, не убирая руку от камня, казавшегося потусторонним в свете завесного огня. - Неудивительно, что к ней относятся так серьезно. Но все-таки очень много было утрачено за века и не подлежит восстановлению. И еще столько же будет потеряно из-за этой войны, - с горечью и злостью одновременно добавил он.
  Ему было безразлично, что шемлены воюют друг с другом - пусть бы хоть залили кровью все свои города. Но его доводило до бешенства то, что территорией этой войны стали Долы - священные для эльфов земли. И словно мало было этого - к ним присоединились красные храмовники, венатори и вольные граждане... И вполне возможно, что к тому времени, как шемлены закончат доказывать друг другу, кто главнее, от Долов останется одно только унылое пепелище.
  "Пускай, - со злой решимостью подумал вдруг Йен. - Мы сможем вернуть его к жизни, и тогда никто уже не отберет у нас наш дом".
- Мы с тобой видели наверху, что случилось с теми долийцами, что несли здесь дозор, - глухо отозвался он на слова Дориана. - Нас очень мало, ma vhenan, и мы рассеяны по свету. Хотя бы внутри своих кланов мы должны держаться вместе, потому что... потому что одинокий эльф - легкая добыча, - с горечью закончил он, вспомнив обгорелые трупы. - Возможно, когда-нибудь... - начал он с жаром, но запнулся и договорил скомканно: - ... все изменится.
  Становилось все сложнее контролировать собственные слова - Лавеллан не спал уже двое суток, и это играло злую шутку с его разумом. Если бы не присутствие Дориана, он, должно быть, давно уже соскользнул в болезненный сон, но шемлен говорил с ним, и это помогало держаться за явь.
- Они могли быть братьями или возлюбленными - теперь уже никто не узнает. По крайней мере, они погибли рядом - в этом есть что-то... утешительное, - Йен нашел в себе силы улыбнуться и на мгновение сжать пальцы Дориана, а затем решительно кивнул. - Да, надо искать спуск. Мне кажется, там впереди я вижу ступени...
  Ступени и в самом деле нашлись - в конце коридора, который Лавеллан проходил неторопливо, читая надписи на каждом камне. Ему казалось, что это нужно сделать - отдать дань памяти и уважения тем, кто погиб здесь. Прежде, чем и он, возможно, присоединится к ним.
  Спустившись вниз, они обнаружили завал - пришлось искать обходной путь. Для чего использовались эти подземные ходы, Йен понять не мог - они больше всего пострадали от войны или времени, и представляли собой груды камня и дерева, в которых невозможно было уже узнать что-либо.
  Пришлось изрядно попетлять, прежде чем они нашли более или менее чистый проход, который упирался в высокую, чудом не пострадавшую дверь. Лавеллан уже собирался устремиться к ней, но остановился перед высокой статуей, изображавшей эльфийского воина с волком, сидящим у его ног. Время не пожалело скульптуру: от меча осталась одна рукоять, недоставало руки, а волк лишился ушей, но даже в таком виде от нее захватывало дух.
  Должно быть, именно из-за того, как долго и пристально Йен всматривался в статую, он и заметил, что наверху, на шее рыцаря что-то блестит. Затея была рискованной, может, даже самоубийственной, но долиец все же решился: вручив светильник Дориану, он встал на спину волка, оттуда - на сгиб локтя рыцаря и подтянулся выше, ухватив наконец то, что привлекло его внимание.
  Это оказался стершийся от времени медальон из железной коры, который Йен и продемонстрировал Дориану, когда спустился вниз. Он сдул пыль и на идеально вырезанном круге обнаружилось искусное изображение головы волка, которое долиец ласково погладил большим пальцем.
- Мне кажется, его оставили здесь не просто так, - задумчиво произнес он, поднимая взгляд на шемлена. - Просто чудо, что мародеры не добрались до него! Наверное, не хотели свернуть себе шею... - с медальоном в руке Йен приблизился к двери и убедился в правдивости своих слов: она была надежно заперта, но вместо замочной скважины имелось круглое углубление. Он осторожно приложил к нему медальон, и замок глухо щелкнул, открываясь. - Ты готов? - горло мигом пересохло, и из-за этого последние слова прозвучали совсем тихо и хрипло.

+1

35

Погибли рядом. В этом действительно было что-то утешительное. Дориан искоса посмотрел на Йена, и сама собой явилась мысль, что для него самого вот уже почти полгода это так: есть тот, рядом с кем нестрашно ни шагнуть в неизвестность, ни пойти на смерть, и чувствовать, что он сражается рядом, стало бы утешением в последнюю минуту. Впрочем, знать, что он живёт и эта жизнь настолько светла, насколько возможно - утешение ещё большее. Встретившись с Йеном взглядом, Дориан крепко сжал его руку.
- Всё изменится, - негромким эхом отозвался он. - И будет ещё время, когда для всех нас найдутся не такие скорбные утешения, amatus. Идём. Поищем нужный путь, по расположению мне кажется, что это ступени одной из центральных лестниц, значит, нам, наверное, туда.
  Путь оказался долгим и запутанным, а Дориану он казался ещё и странным. Вернее, странным он казался себе сам, остро чувствуя свою чуждость этому месту, тем, кто построил его так много веков назад, тем, кто нашёл здесь последний покой, наконец, тем, кто, как сказал Йен, нёс здесь дозор, и тоже упокоился навсегда. Чужой, шемлен, враг. Он не был врагом своему спутнику, он любил его и явился сюда, чтобы исцелить, он не испытывал к его народу ничего, кроме искреннего горького почтения, и всё равно сейчас физически чувствовал на себе гневные, неодобрительные взгляды высоких статуй и лиц на мозаиках и, казалось, ощущал, как сами стены брезгливы отодвигаются, когда он проходит рядом.
  Впрочем, как бы ни было тягостно быть незваным гостем, Дориан не забывал о цели своего прихода и ни на минуту не переставал пристально следить за Йеном: всё ли с ним в порядке? Как он себя чувствует? Не взывает ли здешняя обстановка слишком сильно к Ревасу? Не нужна ли любимому помощь? Наконец, не заплутают ли они?
  О том, чтобы заплутать, речь явно не шла: как бы ни приходилось петлять, Йен шёл уверенно, рано или поздно находил путь и так, пока они не вышли к высокой статуе рыцаря, основательно пострадавшей от времени. Когда Йен вознамерился карабкаться вверх, Дориан чуть было не воспротивился, но всё-таки прикусил язык и просто принял из рук долийца светильник, а потом встал как можно ближе, чтобы при случае послужить поддержкой.
- Думаю, мародёры просто не знали, что искать, - задумчиво произнёс Дориан, рассматривая небывало тонкой работы медальон в руках Йена. - Или просто слишком стремились попасть туда, - он качнул головой в сторону удивительно хорошо сохранившейся двери. - Полагаю, им казалось, что, раз она в таком состоянии, значит, и главные сокровища должны быть там, - Дориан презрительно хмыкнул. Он последовал за Йеном к двери и оказался рядом ровно в тот момент, когда раздался тихий щелчок и стало ясно, что путь дальше открыт. - Пойдём, - тихо произнёс Дориан и крепко взял любимого за руку. - Пора. Тебе пора к ним войти, - он мягко толкнул створку двери, и она вспыхнула слабым сиянием, совсем как другая дверь, в древней долийской башне, а потом медленно, плавно отворилась.
  Они стояли на пороге большого тёмного зала. По сторонам вырисовывались ниши с каменными саркофагами, тонувшими в густых тенях, впереди виднелся странный тёмный провал, огороженный четырьмя колоннами, будто беседка, на самих колоннах можно было различить гнёзда не то для факелов, не то для завесных светильников. Если и существовало место, где можно было счесть, будто ты перенёсся в далёкое прошлое, то здесь: они вдвоём стояли посреди гробницы долийских героев, и часть существа Дориана нисколько не сомневалась: сейчас откуда-нибудь в зал ступят разгневанные жрецы и стражники, и, пожалуй, тогда его спасёт от кары только заступничество лорда Лавеллана.
  Пришлось приложить усилие, чтобы стряхнуть с себя наваждение, и Дориан обернулся к Йену.
- Что дальше, amatus? - несколько неуверенно спросил он. - Нам нужен один из саркофагов? Или ты просто сперва хочешь осмотреться? - Дориан осторожно сделал несколько шагов в зал.

+1

36

  Сделать последний шаг и переступить порог места, которое они так долго искали, оказалось совсем непросто. Йен замер в нерешительности, раздираемый самыми разными чувствами. Был здесь и священный трепет перед гробницей, где нашли упокоение герои, чьи имена повторял каждый долийский ребенок. И страх перед тем, что еще только предстояло совершить. И горечь от разлуки, как бы странно ни было воспринимать так расставание с памятью эльфа-раба, жившего за многие века до рождения Лавеллана.
- Хорошо, что дверь запечатана магией, - машинально отозвался он на слова Дориана, по-прежнему не двигаясь с места. - Иначе ничто не остановило бы шемленов от того, чтобы просто снести ее со своего пути.
  Пальцы Йена все еще судорожно впивались в гладкий камень, словно какая-то сила влекла его внутрь, в гробницу, а другая в то же время отчаянно этому сопротивлялась. Наконец он сдался и сделал шаг за порог - один, второй, третий, и беззвучно ахнул, пораженный увиденным. Это зрелище куда больше было величественным, чем скорбным, и Лавеллан невольно почувствовал гордость за своих предков - пускай сейчас их воспринимают как бродяг, дикарей, но было время, когда даже останки эльфов покоились, как останки королей.
- Это стоило всего... - словно зачарованный, шепнул Йен, оглядываясь вокруг и пытаясь выцепить взглядом каждую деталь, каждую мелочь. - Все, что мы пережили, чтобы попасть сюда, стоило того, чтобы это увидеть, - на несколько долгих мгновений он будто и позабыл, зачем они пришли в гробницу, и полностью растворится в восторге и благоговении, но вопрос Дориана вернул его с небес на землю. - Я думаю, мы можем использовать один из пустых саркофагов - видишь, это те, на которых нет надписей, - уже более собранно заговорил долиец и подошел к одному из таких каменных лож. - Помоги мне, - попросил он, пытаясь сдвинуть тяжелую крышку.
  Это было странно и немного жутко. Йену и раньше приходилось присутствовать на долийских похоронах, хотя сам он и не проводил церемонию. Но сейчас ему предстояло предать погребению того, кто был частью его, к кому он успел уже привыкнуть, пусть даже и начал опасаться его. Остановившись перед открытым саркофагом и касаясь холодного камня кончиками пальцев, Лавеллан все молчал, пытаясь собраться с мыслями, но когда он все же заговорил, первые его слова обращались к Дориану:
- Ma serannas, emma lath, - тепло и тихо произнес он. - Спасибо тебе за то, что ты здесь со мной. Не думаю, что я смог бы пройти через это один, - глубокий, шумный вздох, словно перед прыжком в холодную воду, и Йен заговорил громче: - Ревас, у нас нет твоего тела, чтобы похоронить его с должными почестями. Но многие из этих гробниц пустуют, потому что те, чьи имена они несут на себе, пали в бою далеко отсюда и так и не были погребены. И все равно их души нашли путь в Загробный мир, где нет больше ни боли, ни скорби, ни гнева. Позволь и нам проводить тебя в этот последний путь, чтобы ты мог наконец обрести покой, которого лишили тебя жестокие палачи.
  Звонкий голос Йена многократным эхом отражался от каменных стен, и даже причудливые тени, пляшущие на стенах в свете единственного факела, казалось, замерли, прислушиваясь к странным словам. Долиец знал, что это верные слова, нужные, но вместе с тем он не испытывал того ощущения правильности происходящего, которое было с ним, когда он освобождал душу Реваса от многовекового плена. Этот поступок походил на предательство, и Йену было скверно, и горько, и тошно, но он упрямо продолжал, неспособный отступить.
- Hahren na melana sahlin,
Emma ir abelas,
Souver'inan isala hamin,
Vhenan him dor'felas...
  Лавеллан уже собирался произнести последнюю строчку заупокойной молитвы, но слова застряли в горле сведенном судорогой. Ногти сжатых пальцев скрежетнули по камню, Йен дернулся, словно пытаясь сопротивляться чему-то невидимому, а затем будто цепь, удерживавшая нечто внутри него, порвалась, и он потерялся в чужом сознании, как, бывало, терялся в звере. Не было больше Йена Лавеллана, и карие глаза, когда он повернулся к Дориану, смотрели с ненавистью.
- Он не хочет этого делать! - скорее прорычал, чем произнес Ревас и положил руку на рукоять изогнутого ножа - к счастью для Дориана, он не мог совладать с магией Йена и полагался на оружие, как и когда-то прежде. - Я чувствую его вину, его стыд! Это ты заставляешь его, шем! Он так испугался, когда едва не убил тебя, а почему? Будет проще, когда тебя не станет, - нож покинул ножны, и Ревас сделал еще шаг. - Я не причиню ему вреда, только избавлю от того, что тянет его назад...
  И всего на мгновение, когда он поднимал руку для удара, с самого дна глаз на Дориана посмотрел Йен - посмотрел с мольбой, словно пытаясь напомнить о данном им обещании.

0


Вы здесь » Dragon Age: The Abyss » Настоящее » 20-22 Верименсиса 9:42 ВД. Я помню всё, я даже пепел помню


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC